Никита КомарОсновные тезисы
- Атаки ВСУ на российскую логистическую сеть в Азовском море существенно осложнили обеспечение оккупированных территорий, превратив прежнее преимущество РФ в серьезную уязвимость.
- Российская сторона пытается найти методы противодействия украинским беспилотникам, однако большинство предлагаемых решений оказываются либо неэффективными, либо временными.
- 1 Разрушенная морская логистика: как РФ утрачивает возможности снабжения оккупированных районов?
- 2 Способность РФ к адаптации: смогут ли оккупанты противостоять атакам украинских дронов?
- 3 Логистика как критический элемент войны: с какими трудностями сталкиваются российские войска на Юге?
- 1 Разрушенная морская логистика: как РФ утрачивает возможности снабжения оккупированных районов?
- 2 Способность РФ к адаптации: смогут ли оккупанты противостоять атакам украинских дронов?
- 3 Логистика как критический элемент войны: с какими трудностями сталкиваются российские войска на Юге?
Долгое время российские власти преподносили “полный контроль над Азовским морем” как одно из важнейших достижений в конфликте с Украиной. “Азовское море стало внутренним морем России”, – утверждал Владимир Путин, сравнивая себя с Петром I.
После захвата Мариуполя, Бердянска и установления фактического контроля над всем украинским побережьем Азовского моря Москва начала активно развивать там инфраструктуру – дороги, порты, чтобы обеспечить транспортные коридоры для Крыма и своей военной группировки на юге Украины.
По сухопутным путям перемещались грузовики, поезда и цистерны, а по морю курсировали танкеры, сухогрузы и паромы. Более того, россияне не только снабжали собственные войска, но и активно занимались мародерством на украинских землях, вывозя украденное украинское зерно по тем же маршрутам для последующего экспорта в страны, не задающие лишних вопросов.
Однако затем украинские беспилотники перекрыли эту “лавочку”, устроив оккупантам в Азовском море и на его побережье настоящий разгром в рамках объявленной президентом 40-дневной операции, призванной убедить россиян в целесообразности завершения войны. Результат, как говорят, “потрясающий”.
24 Канал проанализировал, как некогда ключевое логистическое преимущество России превратилось в ловушку и катастрофу, почему деблокирование Крыма сейчас представляется нереалистичным. И главное – удастся ли россиянам найти решение для противодействия дальнобойным ударам Украины.
Для более глубокого понимания ситуации вокруг Азовского моря, 24 Канал побеседовал с Анатолием Храпчинским, директором по развитию оборонного предприятия и офицером Воздушных сил в резерве, а также с Иваном Киричевским, экспертом по вооружениям и действующим военнослужащим 413-го полка “Рейд”, чье подразделение принимает непосредственное участие в операции против российского флота в Азовском море.
Разрушенная морская логистика: как РФ утрачивает возможности снабжения оккупированных районов?
В настоящее время Азовское море, как и вся логистическая система противника на оккупированных территориях, постепенно начинает работать против самой России, а точнее – перестает функционировать вообще.
Сухопутные маршруты находятся под полным огневым контролем украинских беспилотников, а море фактически оказалось под замком. Проблема для оккупантов заключается в том, что, в отличие от Черного моря, в Азовском практически нет пространства для маневра из-за его ограниченных размеров.
Все маршруты предсказуемы, количество портов очень ограничено, а единственный возможный выход кораблей через Керченский пролив превращает российскую логистику не в защищенный тыл, а в весьма удобную мишень для украинских беспилотников.
Российский нефтяной танкер под прицелом украинского беспилотника / Скриншот из видео Командования СБС
Командующий Силами беспилотных систем Украины Роберт Бровди сообщил, что в период с 6 по 14 июля украинские дроны успешно атаковали 116 российских судов в Азовском море.
Только в ночь на 13 июля, по его данным, были поражены 11 судов так называемого “теневого флота” России, а рекордным стало число в 28 подбитых кораблей за одну ночь 11 июля 2026 года.
Иван Киричевский
эксперт по вооружениям Defense Express, военнослужащий 413-го полка СБС “Рейд”
Только на счету нашего подразделения 21 плавсредство, из которых 16 танкеров, 3 парома, 1 сухогруз и 1 буксир. Общая логика такова: если можно что-то уничтожить у россиян, то почему бы этого не сделать? Тем более, если для этого есть все необходимые средства и возможности. В то же время это имеет конкретное логистическое значение: во-первых, россияне пытаются с помощью этих танкеров обеспечить снабжение Крыма, а во-вторых, Азовское море является начальным звеном логистической цепочки всего “теневого флота” России.
Очень важно подчеркнуть, что речь идет не обязательно о 116 потопленных кораблях, а о 116 успешных атаках.
Большинство “танкеров в трусах” были повреждены и выведены из строя. Однако в современной войне корабль не обязательно нужно топить, чтобы вывести его из строя. Ведь пока он находится на ремонте, судно все равно не способно обеспечивать логистику для оккупантов.
При этом Украина целенаправленно наносит удары по ходовым мостикам, где расположено важное навигационное оборудование, системы управления и т.д. Поэтому экипажи вынуждены останавливать движение и ожидать буксира, который также может попасть под удар уже во время следующей волны атак. То есть, фактически, танкер уже не выполняет свою функцию – не доставляет топливо, не забирает грузы, нуждается в ремонте и охране, и таким образом создает нагрузку на всю систему.
Именно в этом и заключается главный смысл украинской кампании по нанесению дальнобойных ударов. Украина не просто охотится на отдельные танкеры, а стремится превратить и уже превращает Азовское море в зону постоянного риска для российской логистики. Если в конечном итоге танкер может быть поражен в море, паром – у переправы, буксир – во время эвакуации, а портовая инфраструктура – в момент разгрузки, то весь маршрут перестает быть надежным.
Горящие российские корабли в Азовском море, словно в тире / Фото – росСМИ
Для России это особенно болезненно, поскольку Азовское море было одним из каналов, призванных компенсировать уязвимость других маршрутов. Пока сухопутный коридор через оккупированный Юг находился под постоянными атаками, а Керченский мост регулярно перекрывали из-за угрозы ударов, морское снабжение казалось единственным надежным решением.
Теперь и этот вариант утратил все свои преимущества. Россия может останавливать судоходство, изменять маршруты, перебрасывать грузы на сушу или пытаться прикрывать танкеры системами ПВО и РЭБ. Но сам факт принятия таких мер означает, что Украина достигла первого результата – Азовское море перестало быть безопасным российским тылом.
Силы обороны последовательно наносят удары по всему, что позволяет России удерживать оккупированный юг. Сначала по дорогам, бензовозам и складам, а теперь – по танкерам в Азовском море.
Конечно, у Кремля пока еще есть ресурсы для адаптации, но каждая попытка приспособиться к новой проблеме означает, что для России оккупация Юга Украины и Крыма становится более дорогостоящей, сложной и менее эффективной.
Способность РФ к адаптации: смогут ли оккупанты противостоять атакам украинских дронов?
После первых массированных ударов по судам в Азовском море перед Россией встал очень простой вопрос: что, собственно, со всем этим делать?
На бумаге у Кремля действительно есть варианты. Можно ограничить судоходство, можно направлять танкеры быстрее и большими группами или усиливать их дополнительными силами ПВО. Прикрывать морские маршруты вертолетами или истребителями, либо же возвращать грузы обратно на сушу. Проблема лишь в том, что ни один из этих вариантов не выглядит действительно убедительным.
Самое простое решение – временно остановить или резко ограничить движение судов. Россия уже предпринимала такие шаги после украинских атак 13 июля, в частности, закрыв движение по Дон-Азовскому каналу. Однако в этом кроется очевидная проблема: если Кремль сам останавливает судоходство, Украина частично достигает своей цели даже без новых атак.
С начала июля движение судов через Азовское море сократилось более чем вдвое / Источник – ISW
Танкер вообще не нужно сжигать, если он просто не выходит в море. Топливо не поступает туда, куда должно было попасть. Грузы не забирают, а порты простаивают. То есть, вся логистическая цепочка начинает рушиться уже не от ударов дронами, а от постоянных пауз, задержек и страха.
Второй вариант – действовать в классическом для россиян стиле. Направлять как можно больше судов одновременно в “танкерном штурме”, рассчитывая, что доберется хотя бы часть из них. На суше Россия уже предпринимала нечто подобное, когда пыталась компенсировать удары по грузовикам и бензовозам увеличением трафика. Однако на море такая логика может лишь увеличить количество легких целей.
Если в опасной зоне одновременно появляется не один танкер, а целая группа судов, для украинских дронов это скорее не проблема, а, наоборот, своего рода приглашение на охоту.
Третий вариант – попытаться вооружить сами суда. Установить на танкерах пулеметные расчеты, добавить прожекторы, средства радиоэлектронной борьбы, возможно, какие-то примитивные средства защиты от дронов. В теории это могло бы затруднить работу украинских беспилотников, и мы видим по некоторым видео, что это уже происходит. Однако подопечные Роберта “Мадьяра” Бровди каждое утро в своих подробных отчетах доказывают, что все это не очень эффективно.
Дело в том, что гражданский танкер, даже если на него установить пулеметы, а команде выдать в руки РПГ, не становится полноценным военным кораблем. Он большой, медленный, плохо приспособлен к маневрированию. При этом его экипаж не обучен к постоянному бою с дронами. Особенно ночью, когда атаки могут идти волнами, с разных направлений и по самым уязвимым местам судна.
То же самое можно сказать и о массированном применении РЭБ. Украинские дроны просто проигнорировали усилия россиян.
Еще один вариант – прикрывать танкеры с воздуха вертолетами или истребителями. На первый взгляд, это логично, ведь авиация может патрулировать район, где одновременно находятся несколько судов, искать дроны и сбивать их еще на подходе к цели.
Но и здесь все не так просто. Ранее уже были зафиксированы случаи поражения российских Су-30 украинским морским дроном “Магура”, а поразить летающим БПЛА дорогостоящий вертолет вообще выглядит как подарок для операторов. В конце концов, даже авиационное прикрытие больше не представляется для России безопасным и простым решением.
Также Кремль может попытаться создать целую систему прикрытия с моря. Усилить не только сами танкеры, но и все побережье дополнительными системами ПВО и радарами. Однако здесь возникает другая проблема – откуда все это взять? Нехватку российской ПВО подчеркивает и Анатолий Храпчинский.
Анатолий Храпчинский
директор по развитию оборонного предприятия, офицер резерва Воздушных сил
Россия существенно испытывает дефицит систем противовоздушной обороны не только на временно оккупированной территории Украины, но и уже на собственной территории, потому что мы видим результативность наших ударов. Соответственно, враг теряет возможность полностью прикрывать любой регион. Он выбирает наиболее критические объекты и пытается их защитить. Конечно, можно поставить на каждую баржу “Панцирь”. Но, опять же, в условиях реальных боевых действий, которые мы сейчас ведем, и применения тех средств, которые используем, такая система малоэффективна.
На самом деле у России такая система была – оккупанты активно доставляли в оккупированный Крым свои средства ПВО, начиная с 2014 года. Это в дополнение к тем, что там уже были.
За более чем 10 лет враг действительно превратил Крым в гигантский авианосец с едва ли не самым мощным в мире прикрытием ПВО/ПРО. Но Украина применила к этому гиганту тактику “тысячи порезов” и методично выбивала все эти системы, а вместе с ними авиацию и радары в течение последних 5 лет. А сейчас просто собирает плоды и расстреливает, словно в тире, вражеские танкеры. А остатки Черноморского флота в панике наблюдают за этим сафари из Новороссийска.
Создать новый “авианосец” Россия не может. Сегодня она вынуждена прикрывать Москву, многочисленные НПЗ, военные заводы, склады и еще множество различных объектов по всей стране. Теперь к этому списку добавляется еще и Азовское море. Причем не одна точка на карте, а целая система маршрутов, портов, проливов и судов, которые постоянно находятся в движении.
Здесь очень показателен опыт Черноморского флота, когда Россия точно так же пыталась защитить его от украинских ударов. Но стратегически это не решило проблему, и большинство кораблей все-таки пришлось отводить из порта Севастополя, а сам флот лишился возможности действовать так свободно, как в начале полномасштабного вторжения.
С танкерами в Азовском море ситуация еще сложнее. Военный корабль можно спрятать в отдаленном порту, а вот танкеры должны выполнять свою работу – обеспечивать оккупированный Крым и Юг. Если они перестают ходить, логистика теряет один из каналов. Если продолжают – остаются под ударом.
Вряд ли стоит ожидать какого-то конкретного решения. Скорее, Кремль попытается комбинировать все сразу, чтобы замедлить темп украинских атак. Часть из приведенных выше решений действительно может сработать.
Очень важно на волне успеха не начать недооценивать врага, который неоднократно доказывал, что умеет приспосабливаться, если у него есть время. Однако именно времени Украина и пытается не дать россиянам.
Анатолий Храпчинский
директор по развитию оборонного предприятия, офицер резерва Воздушных сил
Когда мы начинали наращивать наши дальнобойные возможности, любые наши средства находились лишь на стадии создания. Соответственно, наши возможности еще не были столь оперативными и готовыми к любым противодействиям. Сейчас большинство украинских частных производителей настолько адаптированы к подобным вызовам, что мы очень быстро реагируем на любые изменения со стороны врага и уже готовы предложить решения, которые позволяют нам оставаться эффективными.
Пока российское командование ищет новую схему защиты танкеров, украинские дроны только наращивают эти атаки. И в этом заключается главный смысл всей дальнобойной кампании. Украина пытается не просто найти одну слабую точку, а заставить Россию одновременно латать десятки дыр во всей системе снабжения. Потому что когда враг начинает защищать все сразу, он очень быстро сталкивается с неприятной реальностью, ведь защитить все одновременно – просто невозможно.
Логистика как критический элемент войны: с какими трудностями сталкиваются российские войска на Юге?
Удары по танкерам в Азовском море важны не сами по себе. Их главный смысл – в затруднении для России снабжения оккупированного Крыма и своей группировки на Юге Украины.
Крым давно существует не как “непотопляемый авианосец”, а скорее как пациент на аппарате искусственного жизнеобеспечения. Топливо, электричество, товары, военные грузы, строительные материалы, запчасти, боеприпасы – все это должно откуда-то приехать или приплыть. И чем больше Украина наносит удары по морским и сухопутным маршрутам, параллельно поражая инфраструктуру полуострова, тем меньше Крым напоминает витрину путинских достижений.
Анатолий Храпчинский
директор по развитию оборонного предприятия, офицер резерва Воздушных сил
Сейчас у врага дилемма: что закрывать – Азовское море или все-таки какие-то важные объекты на собственной территории. Потому что то, что мы видим сейчас, – это удары по нефтяной отрасли, а затем начнется усиление ударов, например, по ВПК. Соответственно, враг будет терять возможности наращивать свои производственные мощности и вооружение, что приведет к ослаблению его способности вести боевые действия.
Конечно, несколько даже очень успешных волн ударов не означают, что Крым завтра останется без топлива, а российская армия на юге – без боеприпасов. У России есть запасы, железная дорога, резервные маршруты и возможность перебрасывать ресурсы из других регионов. К тому же военные нужды Кремля, скорее всего, будут удовлетворяться в первую очередь – даже если для этого придется сильнее давить на гражданское население.
И здесь возникает глубокая общественная проблема для оккупационных властей. Если армия получает топливо первой, а гражданские сталкиваются с очередями, ограничениями, дефицитом и подорожанием товаров, что объясняется классическим “ситуация под контролем”, то социальная напряженность постепенно нарастает. Конечно, не стоит ожидать каких-либо протестов в ближайшее время, но для авторитарных систем очень важно поддерживать у населения ощущение нормальности, и именно этого украинская дальнобойная кампания призвана лишить россиян.
Очереди на АЗС в оккупированном Симферополе / Фото – AP
Крым для Путина должен был стать символом успеха. Россия якобы пришла навсегда, все контролирует, все обеспечивает, все защищает. Но на фоне многочисленных проблем этот образ начинает трескаться. Полуостров все больше выглядит не как трофей, а как дорогостоящая, уязвимая и очень проблемная территория, которую Кремль вынужден непрерывно спасать.
В то же время очень важен и военный аспект. Российской группировке на юге нужны не только снаряды и ракеты. Ей необходимо дизельное топливо, бензин, смазочные материалы, запчасти, вода, еда, да еще и возможность быстро перебрасывать резервы. Если все это приходится везти дольше, меньшими партиями, по более дорогим маршрутам и под постоянной угрозой ударов, возможности войск постепенно сужаются.
Анатолий Храпчинский
директор по развитию оборонного предприятия, офицер резерва Воздушных сил
Они не ожидали такого роста наших возможностей. Они не рассчитывали, что мы сможем настолько оперативно действовать в короткие окна возможностей. Но когда они начали искать решения для противодействия, то столкнулись с тем, что мы адаптируемся быстрее.
Это особенно важно на южном направлении, где от логистики зависит способность России не только удерживать оборону, но и накапливать ресурсы для новых наступательных действий. Полноценное наступление – это всегда большой расход ресурсов, и если тыл работает нестабильно, командованию сложнее планировать крупные операции, быстро перебрасывать подкрепление и поддерживать высокий темп боевых действий.
Впрочем, говорить о переломном моменте пока рано, что подтверждает и украинский Генштаб. Россия до сих пор способна адаптироваться и временно снижать эффективность украинских атак. Но именно поэтому для Украины сейчас критически важно не останавливаться. Пока российская военная машина ищет ответ, темп должен только нарастать.
Главная цель этой кампании – не несколько танкеров или портов. Главная цель – подорвать уверенность России в том, что оккупированный юг можно дешево, стабильно и безопасно удерживать годами. Украинские дроны сейчас демонстрируют Кремлю одну очень простую вещь – это уже невозможно.
Частые вопросы❓Как российские власти использовали контроль над Азовским морем в своей пропаганде?❓Какие проблемы возникли у России с логистикой в Азовском море?❓Способна ли Россия противостоять ударам украинских дронов в Азовском море?
Источник: www.24tv.ua